я не инвалид
У меня нет рук и ног, но я не инвалид
История Алексея Костюченко
Несколько лет назад Алексей Костюченко пьяным упал в снег и замёрз. Ноги пришлось отрезать практически по самый пах. Правую кисть полностью ампутировали. На левой руке удалось сохранить ладонь, но не пальцы.
Инвалидность стала дверью в новую жизнь. Алексей Костюченко прыгает с парашютом, ныряет с аквалангом и недавно завершил путешествие по всей России от Санкт-Петербурга до Владивостока длинной в 10 000 километров.
Инвалидность стала дверью в новую жизнь. Алексей Костюченко прыгает с парашютом, ныряет с аквалангом и недавно завершил путешествие по всей России от Санкт-Петербурга до Владивостока длинной в 10 000 километров.
Как возникла идея пробега?
В 2015 году в наш дом инвалидов в Волгограде с проверкой пришёл губернатор, Андрей Бочаров. У меня состоялась с ним встреча. Я рассказал ему о своей идее проехать на хэндбайке, спортивной коляске, по Европе и попросил о помощи. Он выслушал и предложил начать с малого и организовать пробег для инвалидов к столетию Алексея Маресьева.
В 2015 году в наш дом инвалидов в Волгограде с проверкой пришёл губернатор, Андрей Бочаров. У меня состоялась с ним встреча. Я рассказал ему о своей идее проехать на хэндбайке, спортивной коляске, по Европе и попросил о помощи. Он выслушал и предложил начать с малого и организовать пробег для инвалидов к столетию Алексея Маресьева.
Алексей Петрович Маресьев
Советский военный лётчик-истребитель. Герой Советского Союза. Из-за тяжёлого ранения во время Великой Отечественной войны у него были ампутированы обе ноги. Однако, несмотря на инвалидность, лётчик вернулся в небо и летал с протезами. Всего за время войны совершил 86 боевых вылетов, сбил 10 самолётов врага: три — до ранения и семь — после.
Мы собрали команду с Крыма, Новороссии, Белоруссии и шести регионов России и проехали от Волгограда до Камышина в память о нашем лётчике-герое. Но мне хотелось совершить что-то большее. Губернатора не было рядом и я обратился к Алексею Петровичу Завражину, заместителю председателя комитета по социальной политике Волгоградской области и сказал: давайте теперь продолжим это дело и я совершу пробег по России, в честь 75й годовщины победы в Сталинградской битве.
«Алексей, у нас нет денег»
Так он сказал. Тогда я попросил, чтобы моё место в доме инвалидов сохранили за мной, если я отправлюсь в путешествие. Но и этого мне пообещать не смогли, ведь люди годами стоят в очереди за койку. Передо мной встал выбор.
Как вы его разрешили?
Разрешить его помог Ильдус Янышев, бизнесмен из Казани. Он уже много раз пробовал совершить кругосветное путешествие, но по разным причинам у него не получалось. Он предложил мне кругосветку на двоих. Ильдус едет по Европе, а я по России и мы встречаемся во Владивостоке. Я задумался над предложением, а он мне:
«Алексей, ты не думай. Ты мне нужен. У меня уже было две попытки и если ты поедешь, то сойти с дистанции мне будет просто стыдно»
Ну как мужика не выручить! Я рассчитался с домом-интернатом, погрузил коляску в автобус и поехал в Санкт-Петербург, на старт.
Как вы его разрешили?
Разрешить его помог Ильдус Янышев, бизнесмен из Казани. Он уже много раз пробовал совершить кругосветное путешествие, но по разным причинам у него не получалось. Он предложил мне кругосветку на двоих. Ильдус едет по Европе, а я по России и мы встречаемся во Владивостоке. Я задумался над предложением, а он мне:
«Алексей, ты не думай. Ты мне нужен. У меня уже было две попытки и если ты поедешь, то сойти с дистанции мне будет просто стыдно»
Ну как мужика не выручить! Я рассчитался с домом-интернатом, погрузил коляску в автобус и поехал в Санкт-Петербург, на старт.
Как вы собирались в поход?
Заходил в интернет, искал в YouTube блоги велодальнобойщиков. Смотрел, что они берут в поход, писал им вопросы, они мне помогали. Но опять, восприятие того, что я собираюсь совершить всегда было скептическим.
Куда ты лезешь?
Куда ты! Но я делал молча своё дело — собирался в поход. Взял туже палатку, туже горелку, кружку, ложку, сменное бельё.
А продукты?
Нет, продукты в дорогу брать это для меня и неинтересно и сложно. Ведь это лишний вес. Велосипедисты обычно банку тушёнки с собой берут, но для меня это было бы обременительно. Ведь даже бритва что-то да весит. Сейчас, возможно, это звучит смешно, но в дороге это имеет огромное значение.
Буквально через несколько дней я от части вещей избавился. Потом ещё 70 километров покрутил руками и вновь задумался, что бы выбросить?
Заходил в интернет, искал в YouTube блоги велодальнобойщиков. Смотрел, что они берут в поход, писал им вопросы, они мне помогали. Но опять, восприятие того, что я собираюсь совершить всегда было скептическим.
Куда ты лезешь?
Куда ты! Но я делал молча своё дело — собирался в поход. Взял туже палатку, туже горелку, кружку, ложку, сменное бельё.
А продукты?
Нет, продукты в дорогу брать это для меня и неинтересно и сложно. Ведь это лишний вес. Велосипедисты обычно банку тушёнки с собой берут, но для меня это было бы обременительно. Ведь даже бритва что-то да весит. Сейчас, возможно, это звучит смешно, но в дороге это имеет огромное значение.
Буквально через несколько дней я от части вещей избавился. Потом ещё 70 километров покрутил руками и вновь задумался, что бы выбросить?
Как прошёл ваш первый день в пути?
Меня сопровождал человек, Дмитрий Отис. Он помогает инвалидам. И мы договорились, что Дима будет со мной до первого ночлега. Мы подъезжали к Тосно. Сыро, холодно, снег идёт. И ни одной гостиницы вокруг. Ставить палатку тоже нельзя. Ведь это займёт около 30 минут, а по стылой земле ползать задницей — застудиться как два пальца об асфальт.
Вечерело, нужно было что-то делать и мы поехали ещё 12 километров до Тосно. Нашли лукойловскую заправку. Я объяснил девчатам, что путешественник, мне негде ночевать и попросил подремать за столом. Они разрешили. Мы стали прощаться с Димой, как подошла официантка.
«Мне вас очень жалко. Я позвонила в Тосно, у меня там знакомые. Они готовы дать вам ночлег».
В итоге остановились мы у двух таджиков. Ребята приехали на заработки. Накормили нас пловом, напоили чаем, натопили баню. Так прошёл наш первый день мы проехали 48 километров, а впереди ещё 10 000.
«Мне вас очень жалко. Я позвонила в Тосно, у меня там знакомые. Они готовы дать вам ночлег».
В итоге остановились мы у двух таджиков. Ребята приехали на заработки. Накормили нас пловом, напоили чаем, натопили баню. Так прошёл наш первый день мы проехали 48 километров, а впереди ещё 10 000.
В чём была ваша цель? Зачем?
Я хотел максимально абстрагироваться от людей. Быть самостоятельным. Ехал, ночевал и в церквях, и в вагончиках дорожников, и в кабинах дальнобойщиков. Просто на заднем сиденье автомобилей, я же маленький, легко умещаюсь. Хэндбайк чинил сам. Проколы часто были, то цепь рвалась, то коробка передач. Несмотря на то, что у меня нет рук, 98% технических вопросов я решал самостоятельно.
Я хотел максимально абстрагироваться от людей. Быть самостоятельным. Ехал, ночевал и в церквях, и в вагончиках дорожников, и в кабинах дальнобойщиков. Просто на заднем сиденье автомобилей, я же маленький, легко умещаюсь. Хэндбайк чинил сам. Проколы часто были, то цепь рвалась, то коробка передач. Несмотря на то, что у меня нет рук, 98% технических вопросов я решал самостоятельно.
Всё своё путешествие вы освещали в социальных сетях. Как реагировали люди? Какой реакции сами вы ожидали?
Я абсолютно всё снимал на камеру. Если прокол — показываю, как чиню колесо. А люди в интернете всё это смотрят и пишут: не верю! У них это просто не укладывается в голове. Я не инвалид. То, что ты у меня не видишь рук или ног — это ни о чём не говорит. Оно может быть и трудно, но я это делаю. Так что я никакой реакции не ждал. Ни убеждать, ни доказывать я не собирался, ни проверять доступность городской среды…
Мы о ней ещё поговорим…
Я абсолютно всё снимал на камеру. Если прокол — показываю, как чиню колесо. А люди в интернете всё это смотрят и пишут: не верю! У них это просто не укладывается в голове. Я не инвалид. То, что ты у меня не видишь рук или ног — это ни о чём не говорит. Оно может быть и трудно, но я это делаю. Так что я никакой реакции не ждал. Ни убеждать, ни доказывать я не собирался, ни проверять доступность городской среды…
Мы о ней ещё поговорим…
ХАБАРОВСК
А что говорить! Терпеть не могу, когда две-три телекомпании берут инвалида и он начинает тестировать городскую среду, меня от этого тошнит. Поэтому говорить об этом не хочу, не буду. Скажу по большому счёту, Санкт-Петербург, Москва, они довольно адаптированы для инвалидов. Остальные города — это кердык. В том числе, город-герой Волгоград. Поэтому я принципиально не заезжал в города, потому что я бы оттуда не выехал.
.
.
Ведь законы об инвалидах обыкновенные люди. Я приезжал пару раз в соцдепартамент Волгограда. Там даже пандуса нет! А специальное кресло для подъёма инвалидов не работало. И дядьки в галстуках, с пузиками меня на руках таскали, потому что у них мозгов не хватило установить обычный пандус. В итоге меня Алексей Завражин попросил больше не приезжать. Пользоваться телефоном.
Но в других областях я нашёл поддержку. Везде меня встречали, помогали, они что-то видели в моём пробеге. Как и члены «Ротари» клуба. Эти ребята — мои основные спонсоры. Они финансировали мои прыжки на парашюте, они финансировали мои подъёмы в горы, они финансировали мои поездки на соревнования в Молдову, в Сочи.
Они же подарили мне хэндбайк. Такие колёса для инвалидов стоят от ста тысяч. Где инвалиду взять такие деньги? Узнав о моей мечте, они мне помогли. Кто-то говорит, что они масоны, иллюминаты и прочее, но мне всё равно, потому что я для них небезразличен.
Они же подарили мне хэндбайк. Такие колёса для инвалидов стоят от ста тысяч. Где инвалиду взять такие деньги? Узнав о моей мечте, они мне помогли. Кто-то говорит, что они масоны, иллюминаты и прочее, но мне всё равно, потому что я для них небезразличен.
Вы участвуете во всех пробегах, прыгали с парашютом, вас часто можно встретить на городских мероприятиях. Что останавливает других инвалидов, которые более дееспособны чем вы от такой же насыщенной жизни?
У человека если что-то где-то убывает, в другом месте в равной пропорции прибывает. У меня прибавилось жизнелюбия. Когда я звал с собой куда-нибудь соседей из дома интерната, всегда был один и тот же диалог
— Поехали со мной!
— Да нет, мы не сможем!
— Да поехали, хоть посмотрите.
— Ну ладно. А кормить будут?
Им это не нужно, не интересно. Они хотят, чтобы им всё разжевали, в рот положили, а ведь нужно ещё и сглотнуть. А это так лень.
Но у вас же тоже не было этого жизнелюбия когда вы потеряли ноги и руки.
Да.
Как оно приходит?
До моей инвалидности у меня было не так много интересов. Работа, семья, рыбалка, бабы... 40 лет жизни потрачены впустую. И теперь всё это нужно наверстать. Времени нет. И ещё один момент… В других городах у меня растут два сына. Наша семья распалась ещё задолго до моей инвалидности. Их отношение ко мне, мягко выражаясь, не совсем положительное. Став инвалидом я поставил перед собой задачу прожить жизнь так, чтобы моим детям не было стыдно за своего отца.
У человека если что-то где-то убывает, в другом месте в равной пропорции прибывает. У меня прибавилось жизнелюбия. Когда я звал с собой куда-нибудь соседей из дома интерната, всегда был один и тот же диалог
— Поехали со мной!
— Да нет, мы не сможем!
— Да поехали, хоть посмотрите.
— Ну ладно. А кормить будут?
Им это не нужно, не интересно. Они хотят, чтобы им всё разжевали, в рот положили, а ведь нужно ещё и сглотнуть. А это так лень.
Но у вас же тоже не было этого жизнелюбия когда вы потеряли ноги и руки.
Да.
Как оно приходит?
До моей инвалидности у меня было не так много интересов. Работа, семья, рыбалка, бабы... 40 лет жизни потрачены впустую. И теперь всё это нужно наверстать. Времени нет. И ещё один момент… В других городах у меня растут два сына. Наша семья распалась ещё задолго до моей инвалидности. Их отношение ко мне, мягко выражаясь, не совсем положительное. Став инвалидом я поставил перед собой задачу прожить жизнь так, чтобы моим детям не было стыдно за своего отца.
Как долго у вас заняло осознание того, что даже без рук и ног вы способны на многое?
Поначалу я не хотел жить. Лежал в хирургии Сургута и даже сесть не мог. Был кирдык, первое время пытался придумать, как покончить с собой. Пробовал обмануть санитарку. Говорю: «Бабушка, ты мне завяжи на верёвочке петельку, а я ей потом ложку к руке привяжу, буду щи хлебать, а то мне неудобно». Потом свечереет, а я на этой петельке и вздёрнусь нафиг.
Мне было сложно принять себя. Обрубок! Просто обрубок! Я даже утку не мог под себя подсунуть, всё нужно было просить. Извини, я срал и плакал. Я плакал от обиды, я сру, а она стоит нянечка и ждёт, когда я закончу. Это мужику — это кирдык!
Но петельки мне не дали. Пришлось карабкаться. Не до такой же степени я бревно! Сначала научился сидеть. Это была победа. Зову всех: «Посмотрите ребята, я сижу! Я сам сел, сижу!» — брык и упал. Понимаешь? Да какой ты понимаешь, это сложно понять.
Мне было сложно принять себя. Обрубок! Просто обрубок! Я даже утку не мог под себя подсунуть, всё нужно было просить. Извини, я срал и плакал. Я плакал от обиды, я сру, а она стоит нянечка и ждёт, когда я закончу. Это мужику — это кирдык!
Но петельки мне не дали. Пришлось карабкаться. Не до такой же степени я бревно! Сначала научился сидеть. Это была победа. Зову всех: «Посмотрите ребята, я сижу! Я сам сел, сижу!» — брык и упал. Понимаешь? Да какой ты понимаешь, это сложно понять.
Потом научился садиться на коляску и начал выезжать на улицу курить. Однажды выкатываюсь, день солнечный, я курю, пускаю дым и вижу — девушка идёт. Красивая. Ну а я бабник (в прошлом) её пропускаю — прошу! А она «нет-нет, после вас, вы же инвалид».
И мне это как по сердцу ножом. Ё-маё! Инвалид? Ну я покажу вам, какой я инвалид. Начал целыми днями кататься на коляске, неважно куда, для меня было главное двигаться.
Как-то раз к нам в палату приходит главврач. Нас таких инвалидов было три человека. У одного ног ниже колен нет, у другого на пять пальцев больше чем у меня и я.
«Ну что мне с вами делать?! Ну никому вы не нужны. Ни государству, ни мне. Вас даже реабилитационный центр, бомжатник не берёт»
Меня эти слова задели и я сбежал в Сургут. Ехал, ехал,ехал, вечерело, начинался дождь. Я сел под балкончик и сказал себе: «будь, что будет».
- Эй, чё ты там делаешь? — крикнул мне какой-то мужик.
- Да вот, сбежал с больницы. Что делать — не знаю.
Через минуту он прибегает, приносит палку колбасы, водки, всё стелит на картонку и две недели мы пили. У нас до сих пор считается, что если хочешь человеку помочь: возьми водки, приди к нему и расскажи, как тебе жить херово. И вот я сижу обрубок, а ко мне люди идут и рассказывают, как им тяжело. Они — мне! Давай, Лёха выпьем!
И мне это как по сердцу ножом. Ё-маё! Инвалид? Ну я покажу вам, какой я инвалид. Начал целыми днями кататься на коляске, неважно куда, для меня было главное двигаться.
Как-то раз к нам в палату приходит главврач. Нас таких инвалидов было три человека. У одного ног ниже колен нет, у другого на пять пальцев больше чем у меня и я.
«Ну что мне с вами делать?! Ну никому вы не нужны. Ни государству, ни мне. Вас даже реабилитационный центр, бомжатник не берёт»
Меня эти слова задели и я сбежал в Сургут. Ехал, ехал,ехал, вечерело, начинался дождь. Я сел под балкончик и сказал себе: «будь, что будет».
- Эй, чё ты там делаешь? — крикнул мне какой-то мужик.
- Да вот, сбежал с больницы. Что делать — не знаю.
Через минуту он прибегает, приносит палку колбасы, водки, всё стелит на картонку и две недели мы пили. У нас до сих пор считается, что если хочешь человеку помочь: возьми водки, приди к нему и расскажи, как тебе жить херово. И вот я сижу обрубок, а ко мне люди идут и рассказывают, как им тяжело. Они — мне! Давай, Лёха выпьем!
И однажды подходит ко мне женщина.
— Чем тебе помочь?
— Чем-чем. Дай сто рублей… на опохмел.
— Нет, не дам, — и ушла.
Через несколько дней приезжает нива. Из неё выходит эта женщина, а с ней таджик. Он хватает меня, коляску и кидает в машину. Они отвезли меня в дом интернат. Эту женщину звали Антонина — Тося. Почему и зачем она мне помогла -я не знаю. Но я пообещал ей, что перестану пить. И больше не пил. Начал новую жизнь.
— Чем тебе помочь?
— Чем-чем. Дай сто рублей… на опохмел.
— Нет, не дам, — и ушла.
Через несколько дней приезжает нива. Из неё выходит эта женщина, а с ней таджик. Он хватает меня, коляску и кидает в машину. Они отвезли меня в дом интернат. Эту женщину звали Антонина — Тося. Почему и зачем она мне помогла -я не знаю. Но я пообещал ей, что перестану пить. И больше не пил. Начал новую жизнь.
Вернёмся к вашему путешествию. Каких людей вы встречали?
На валдайском направлении впервые за весь пробег я ехал ночью. Искал гостиницу, но они все были за несколько километров от трассы. Вижу фонари — очередная заправка и фуры дальнобойщиков. Слышу голос
— Мужик, чё потерял?
— Ищу гостиницу на ночлег
— Давай ко мне, — кричит поддатый дальнобойщик из большой вольво, — у меня полка пустая есть.
Его звали Витя из Элисты. Разговорились как, что, почём. Я поведал ему о своей судьбе. Он уступил мне нижнюю полку, сам полез наверх и мы легли спать. И вот он ворочается, ворочается, ворочается… Выглядывает сверху и говорит: «Слушай мужик. Я даю тебе слова, с сегодняшнего дня пить больше не буду».
Для меня это было настолько ценно, что моя история его зацепила и он, как и я в прошлом, решил всё изменить.
Другая история случилась в Забайкалье. Я опять искал ночлег, но гостиницы не было вокруг. Можно было бы поставить палатку, но я уже столько километров провёл в пути, что нужно было принять душ. Вечерело, остановился в кафе, пью чай, ко мне подходит хозяин. Мы разговорились. Он вышел на минуту, возвращается и говорит, что нашёл ночлег.
Меня приняла местная жительница и поселила в отдельную комнату. Я поблагодарил, начал раскладывать вещи, а она снаружи что-то грохочет, стучит. Спустя несколько минут заходит и ставит мне ведро узкое со сбитым из дерева сиденьем.
— Что это такое?
— Туалет у нас только на улице, поэтому сделала тебе твой собственный.
Она не знала как мне помочь, как сделать так, чтобы было удобно, комфортно но она посчитала, что этот сделанный ей туалет будет мне удобен. Не зная как, она хотела помочь мне.
На валдайском направлении впервые за весь пробег я ехал ночью. Искал гостиницу, но они все были за несколько километров от трассы. Вижу фонари — очередная заправка и фуры дальнобойщиков. Слышу голос
— Мужик, чё потерял?
— Ищу гостиницу на ночлег
— Давай ко мне, — кричит поддатый дальнобойщик из большой вольво, — у меня полка пустая есть.
Его звали Витя из Элисты. Разговорились как, что, почём. Я поведал ему о своей судьбе. Он уступил мне нижнюю полку, сам полез наверх и мы легли спать. И вот он ворочается, ворочается, ворочается… Выглядывает сверху и говорит: «Слушай мужик. Я даю тебе слова, с сегодняшнего дня пить больше не буду».
Для меня это было настолько ценно, что моя история его зацепила и он, как и я в прошлом, решил всё изменить.
Другая история случилась в Забайкалье. Я опять искал ночлег, но гостиницы не было вокруг. Можно было бы поставить палатку, но я уже столько километров провёл в пути, что нужно было принять душ. Вечерело, остановился в кафе, пью чай, ко мне подходит хозяин. Мы разговорились. Он вышел на минуту, возвращается и говорит, что нашёл ночлег.
Меня приняла местная жительница и поселила в отдельную комнату. Я поблагодарил, начал раскладывать вещи, а она снаружи что-то грохочет, стучит. Спустя несколько минут заходит и ставит мне ведро узкое со сбитым из дерева сиденьем.
— Что это такое?
— Туалет у нас только на улице, поэтому сделала тебе твой собственный.
Она не знала как мне помочь, как сделать так, чтобы было удобно, комфортно но она посчитала, что этот сделанный ей туалет будет мне удобен. Не зная как, она хотела помочь мне.
Финальной точкой пробега был Владивосток. Что вы ощутили, когда путешествие подошло к концу?
Пустоту.
После встречи с Тосей я увлёкся стихами. Посещал литературный кружок в Сургуте, сам сочинял. И для меня стало важным выпустить свой сборник стихов. Мне говорили, что литературные способности у меня есть, но спешить с выпуском книги не стоит. Вопреки советам, я собрал деньги и издал книгу. Мне привезли её в реабилитационный центр. Я ей прочитал, потрогал, понюхал запах страниц и задался вопросом — что дальше?
Приехав во Владивосток я окунулся в Японское море и вновь всплыл этот вопрос — что дальше? И поставил задачу, я должен повидать своих детей.
Пустоту.
После встречи с Тосей я увлёкся стихами. Посещал литературный кружок в Сургуте, сам сочинял. И для меня стало важным выпустить свой сборник стихов. Мне говорили, что литературные способности у меня есть, но спешить с выпуском книги не стоит. Вопреки советам, я собрал деньги и издал книгу. Мне привезли её в реабилитационный центр. Я ей прочитал, потрогал, понюхал запах страниц и задался вопросом — что дальше?
Приехав во Владивосток я окунулся в Японское море и вновь всплыл этот вопрос — что дальше? И поставил задачу, я должен повидать своих детей.
Отменил все планы и отправился в Самару. Заехал в деревню где родился, где закончил школу и увиделся со старшим сыном.
Он знал чем вы занимаетесь?
Конечно знал, хоть вида и не подал. Я посмотрел ему в глаза и попросил прощения. Простил он или нет - не знаю, но морду не набил
Что вы теперь будете делать?
Жить. Ещё круче!
Он знал чем вы занимаетесь?
Конечно знал, хоть вида и не подал. Я посмотрел ему в глаза и попросил прощения. Простил он или нет - не знаю, но морду не набил
Что вы теперь будете делать?
Жить. Ещё круче!
